Изумрудные копи Клеопатры

..На свитках папируса, на пергаментах манускрипта…
..”Пирамида не боится времени, но время боится пирамид”… – гласит арабская пословица. За тысячелетия истории пирамиды стали символом вечности… Непросто представить, что маленькие зеленые бусины из мутноватого, едва просвечивающего зеленого камня (некачественного изумруда) оказались древнее пирамид. Бремя пощадило их. Нашел несколько таких бусинок археолог Фёрт, раскапывая поселение Дакка на берегах Нила, существовавшее еще в додинастическом Египте (ранее 3000 г. до н. э.). Первое письменное упоминание о зеленом камне содержится в уже упомянутом папирусе, написанном около 3500 г. до н. э. Папирус, носящий название “Поучения Пта Хотепа”, касается отчасти и месторождений Египта.
Здесь же в Египте находились и самые древние из известных на Земле разработки изумрудов – знаменитые “копи царицы Клеопатры” (название их возникло много позже, чем сами копи – уже в эллинистическом Египте). Наиболее древние орудия труда из найденных там археологи относят ко времени царствования фараона XII династии Сезостриса II (Сенурсета II) около 1877 г. до н. э., т. е. к Среднему царству (2100-1700 гг. до н. э.), эпохе расцвета культуры и созидания. Возраст самых примитивных орудий древнеегипетских горняков насчитывает более трех с половиной тысяч лет. Известно, что копи процветали и при фараоне Аменофисе II (Аменхотепе) – в 1425 г до н. э.
Американский ученый С. Болл считает, что уже почти четыре тысячелетия тому назад египтяне не только добывали изумруд, но и экспортировали его в сопредельные страны. Так ли это? Многое говорит за. Например, упоминание изумруда в литературных памятниках Индии – Ведах (в частности, в Ригведе, написанной в 1500-1000 гг. до и. а). Собственных месторождений, которые разрабатывались бы столь давно, в Индии пока неизвестно, хотя полностью исключить такую версию тоже нельзя. Как будто бы в пользу мнения Болла говорит и возраст древнейших орудий.
Что же противоречит этой гипотезе? Доводы также немало-важные: материал многих предметов мелкой пластики из Каирского музея, традиционно называвшийся египетскими словами “мафек” (или “мафек-ма”), а позднее – “уат”, которые переводятся сегодня и как изумруд и как “зеленый камень” вообще, был изучен А. Лукасом, штатным химиком департамента древностей в Каире. В большинстве случаев это оказался не изумруд; многие скарабеи были сделаны, например, из полупрозрачного зеленого полевого шпата, амазоппта. На этом основании Лукас полагает, что ссылки на древность папируса, где встречается слово “мафек”, не могут быть доказательством трех тысячелетий знакомства с изумрудом. По его мнению, интенсивные разраооткп могли начаться лишь в греко-римский период. Особенно энергично велись они при Александре Македонском (356-320 гг. до н. э.).
Б XI в. египетские копи оказались во владениях арабского халифата и, согласно арабскому автору ал-Тифани, разрабатывались до 1237 г.
Заметим, однако, что возраст орудий, найденных в копях, не опровергнут. Поэтому наиболее вероятно все же, что египетские месторождения эксплуатировались в течение трех тысячелетий:
– и самими египтянами, и греками, и римлянами, а вслед за ними;
– арабами и турками. Но разработки велись в разное время с различной интенсивностью. Особо крупные и красивые изумруды здесь, возможно, так и не были встречены, во всяком случае па сегодня таковые не сохранились. Камни копей Клеопатры, скорее всего, были среднего качества и до потомков в большинстве своем просто недошли – растертые на лекарства, захороненные вместе с мумиями, рассеянные по свету торговцами. Окончательно прекратились работы на изумрудных копях Египта не сразу: время от времени к ним снова вспыхивал интерес, и нерегулярные разработки ТЯНУЛИСЬ еще долго – вплоть до 1740 г.
В Европе о “копьях Клеопатры” прочно забыли с появлением заокеанских чудес – ярких и крупных “перуанских” изумрудов. Придворный медик и астролог императора Рудольфа II Боэций до Боодт (1550-1632) склонен был даже считать “копи Клеопатры” легендой. И это мнение утвердилось в Европе. Первым, кто отважился доказать достоверность древних копей, был путешественник, исследователь Голубого Нила шотландец Джеймс Брюс (1730-1794). В 1770 г. он высадился на берегу Красного моря и, добравшись до гор, обнаружил здесь следы древних рудников. Но тогда мало кто поверил ученому.
Успех пришел позднее, и выпал на долю золотых дел мастера из Нанта Ф. Кайо. Авантюрист по натуре и страстный любитель красивых камней, Кайо добился через французского консула поддержки вице-короля Египта Мохаммеда-Али и 2-го ноября 1816 г. с восемью верблюдами-дромадерами и шестью погонщиками из аравийского племени абабде отправился в путь из Родезии на Ниле. На третьи сутки, 8-го ноября, караван достиг подножия горы Забара. Здесь Кайо обнаружил до 40 штолен (глубиной до 800 фугов т. е. ~ 244 м), узких, с горизонтальными и наклонными ходами, расширяющимися подчас в обширные камеры. Нашел удачливый любитель и несколько кристаллов изумруда. Находки убедили Мохаммеда-Али финансировать вторую экспедицию Кайо. На этот раз караван насчитывал 120 верблюдов и 110 погонщиков и рабочих. Однако сезон снова выдался безводным, и экспедиция, так и не наладив добычи, вернулась с десятью фунтами изумрудов. Научные ар-хеологические находки новичка в 1817 году были более грандиозными: от горы Забара он предпринял рекогонсцировку на юг, на 7 миль. Здесь он встретил, очевидно, на горе Джебель Сиовь нашел забытые копи царицы Клеопатры шотландец Д. Брюс (1770), а вапед за ним француз Ф. Кайо (1816) обнаруживший и сами изумруды.
Хотя Кайо удалось нанести ”копи Клеопатры” на географическую карту в виде полосы, отстоящей на 200 км к востоку от Нила и на 25-50 км к западу от берега Красного моря (а впослед-ствии привязка месторождения Джебель Сикайт была уточнена до секунд: 24°39’55” с. ш. и 34°48’05” в. д.), ни Кайо, ни его последователям не удалось оживить древние копи. Почему? Современные исследователи пришли к выводу, что это месторождение изумрудов среднего качества, расположенное в безводной пустыне, могло разрабатываться только в условиях применения рабского труда. Лишь отсутствие других источников зеленого камня заставляло вести здесь разработки, платя за маленькие кристаллы мафекма бессчетными жизнями безгласных рабов. И хотя египетских изумрудов почти не сохранилось даже в лучших музеях мира, свою роль в истории они сыграли, оставив прочный след в литературных и научных памятниках античности, в памяти поколений.