Заколки, зажимы для галстуков и запонки - неизменный атрибут современного делового человека.

Тисненый переплет для книги

Развитие монументального литья XVI-XVII ст.

Во второй половине XVII ст. характер кириллических надписей на металлических изделиях изменялся. Начертание букв становилось более простыми, а шрифт – более мелкими.

Поэтому декоративная роль надписей заметно уменьшилась. Вместе из тем, в XVIII и XIX ст. замечается разнообразие шрифтов и надписей, в зависимости от сноровки и степени грамотности разных мастеров в разных, довольно многочисленных мастерских того времени.

Существовал ещё один вид монументального литья — производство чугунных плит для каминов. Такие плиты, которые вмуровывались в заднюю стену камина, не только украшали его, но и обогревали помещение.

Сохранились лишь одиночные образцы такого литья. Лучшим из них являеться плита львовского происхождения, датированная 1665 г. Она украшена рельефом из изображением Адама из Евой под райским деревом. Изображение помещено в богатом барочном картуше, мотивы которого очень близки к резьбе украинских деревянных иконостасов того времени.  Чугунное литье было сделано в мастерски вырезанной деревянной форме, которая, вероятно, была перед тем  какой-либо деталью  мебели.

Другим видом монументального литья,  распространенном главным образом, в XVIII ст., было производство больших подсвечников – «монойр», которые использовались для освещения просторных залов.

Среди них было немало шедевров художественного металла. Варварское разрушение старинных синагог во время фашистской оккупации 1941- -1944 гг. почти полностью уничтожило памятки. В музеях осталось лишь несколько рисунков и фото. Грандиозные светильники достигали часто двух и больше метров высоты и были рассчитаны преимущественно на девять свечей.

На их изготовление уходило несколько десятков килограммов меди. Лучшие из них отличались чистотой и мастерством литья, богатством и великолепием декорации.

Старейшей из известных памяток этого вида являлась менойра синагоги в Погребищах. Сделанна она была в последнем десятилетии XVII ст. бедным мастером Борухом, который неизвестно откуда прибыл в Погребищи. Источником его скромного существования был ремонт разных металлических изделий. Мастер долго собирал медный лом и на вопрос, для чего он ему, отвечал, что хочет сделать для местной синагоги такой светильник, которым когда-то все будут любоваться. Восемь лет собирал Ворух нужный ему металл и потом шесть лет работал над светильником, не получая за это никакой материальной помощи. Когда менойра была готова, он пожертвовал её синагоге.

Скупые пересказы, которые записал в конце XIX ст. историк Г. Берсонс, выразительно отражали обиход ремесленника, истинного художника, заброшенного в глухой и бедный городок.

Девятисвечная менойра Боруха, была в высоту 2,63 м, и в ширину — 1,5 м. Формы её лёгкие и прозрачные, скорее связанные с приёмами народного декоративного кузнечества, чем с приемами медного литья. Весь декор менойры состоял из лёгких есовидных спиралей и простых балюстрадок.

Главное место в украшении подсвечника сыграли изображения оленя, львов и особенно птиц, выполнявших роль своеобразных кариатид, на которых опёрты чашечки подсвечников.

Два ряда симметрично поставленных птиц завершали менойру, а в центре была изображена корона, увенчанная фигурой петуха. В народном искусстве, в частности в украинском, птицы и  особенно петух, были тесно связанны с образом солнца  из небесной сферой. Итак, их изображение на подсвечнике — источнике света. Помещение в пасти львов ветви с чашечками для свечей снижало их геральдическую строгость и по сути обращало торжественный образ феодального искусства в персонаж народной сказки.

В целом же произведение Боруха было целиком овеяно духом народного искусства, который был способен проникнуть даже в узкие щели гетто. Именно поэтому  в подсвечнике не сразу заметно выразительное влияние стилевых форм барокко.

По стилю   художественного обрамления менойры коренным образом отличались от предыдущих изделий литья. Менойры представляли собой как бы поздне-баррочные декоративные изделия.

У менойр были многопрофильные стержни опор на пышных ажурных подставках. Рамена   менойр состояли из есовидных мотивов растительного характера. Рамена менойры соединялись с её стержнем наивным и  милым своей непосредственностью изображением руки, которая держит нижний край такого рамена. Богатство и торжественность барочных форм в менойрах обьясняются тем, что их заказывали преимущественно верхушки феодального общества того времени. Именно поэтому присутствовали здесь и характерные геральдические изображения. Так, вместо солнечной птицы такие светильники увенчивались двуглавыми государственными орлами. На галицкой менойре присутствовало пару геральдических грифонов. Геральдические львы поддерживали корпус менойры, и только лишь на её подставке стояли фигуры быков,  определенной мерой связанных со сферой народного искусства.

Вместе с монументальными формами литья (пушки, колокола) литейщики делали и изделия более   мелкого масштаба – ступки, малые салютные пушки, посуду. В коллекциях   музеев сохранились некоторые образцы подобных изделий.

Среди медной литой посуды особенно характерны  были котлы — трипижники.

Это массивные сосуды, которые временами достигали значительных размеров. Своей формой они подражали глиняной посуде, в частности большим печным горшкам. Такие котлы всегда имели по два уха, большей частью в виде круглого стержня    под острым углом.

Главное удобство котлов   в том, что они имели три  довольно высокие ножки  под которыми можно было разложить огонь. Корпуса таких котлов  как правило, ничем не разукрашивались, украшались лишь ножки, на которых присутствовали пальметы или маскароны, а временами самые простые вертикальные выпуклости.

В редких случаях на таких котлах помещались еще какие-либо украшения – например, на экспонате Львовского исторического музея, где на корпусе котла помещена плакетка из рельефа с изображением лесного пейзажа.

Красота массивного отлития котлов состояла в ясной, простой и логичной форме, в эффектном блике гладкой поверхности, которая по контрасту подчеркивается рельефно орентированными ножками.

Датировать котлы, которые, бесспорно, в своих формах продолжают очень древнюю традицию, можно примерно XVI-XVII ст.

В качестве образцов литья изготавливалась также и тонкостенная медная посуда. Обычно такая посуда имела форму глиняного горшка – как к примеру,  на экземпляре  в Музее этнографии и художественных искусств.